Психоз отсутствие критики

Критичность к своему состоянию. Феномен нарушения нозогнозии

Психоз отсутствие критики

Критика к своему состоянию, критичность – это категории не синдромальные, не клинические, а в большей степени морально-этические, общепсихологические, – влияющие на организацию поведения. Так, Б.В.

Зейгарник (1986) определяла критичность как «умение обдуманно действовать, проверять и исправлять свои действия в соответствии с объективными условиями». Аналогично и мнение И.А.

Кудрявцева и его сотрудников (1986), считающих, что феномен критичности определяет сбалансированность психики и адекватность поведения складывающимся ситуациям.

Мы полностью солидаризируемся с этим и считаем, что учет реальной организации действия, поведенческой составляющей, – в вопросе о критике у наркологического пациента имеет кардинальное значение.

Поэтому, если наркологический пациент на словах признает у себя болезнь, но отказывается лечиться и постоянно пытается принять ПАВ, то утверждать, что «у него есть критика» – это есть психиатрическая наивность.

В современной наркологической литературе можно встретить полемическое мнение о том, что выводить почти всю симптоматику болезней зависимости из сформировавшегося патологического влечения представляется неправомерным.

Если патологическое влечение к опьянению определяет почти все проявления алкоголизма, то как может быть объяснен факт почти поголовного отсутствия критики в начальной стадии алкоголизма и появление критического отношения у части больных алкоголизмом во второй стадии заболевания, когда существует алкогольный абстинентный синдром и влечение к опьянению намного сильнее, чем в начальной стадии заболевания.

Точно также трудно понять, почему больные опийной наркоманией, у которых влечение к потреблению наркотика намного выше, чем у больных алкоголизмом, признают факт зависимости от наркотика и намного реже используют психологические защитные механизмы для оправдания приема опиатов. Совсем уж трудно объяснить, почему курильщики не демонстрируют отсутствие критики, и…прямо говорят, что не в состоянии преодолеть влечение к табаку … влечение к курению не искажает систему ценностей и не ведет к деградации личности.

Все эти кажущиеся несоответствия легко находят свое логическое объяснение, если детальнее проанализировать структуру и динамику СПВ и феномена нарушения нозогнозии в рамках движения болезни. Оба эти клинических феномена неоднородны.

Для безапелляционного утверждения, что во второй стадии алкоголизма влечение мощнее, чем в первой – нужны веские доказательства, – это далеко не бесспорно. На начальной стадии алкоголизма патологическое влечение постоянно – константно, что клинически выражается в постоянном потреблении спиртного с высокой толерантностью.

И на него еще не действует биологический сдерживающий фактор – соматогенный «тормоз» – интоксикационная астения.

Соответственно, и отчуждение болезни – генерализованное. Адекватной критической самооценки действительно нет. При дальнейшем же развитии болезни СПВ все более становится дискретным, что клинически проявляется уже не постоянным, а периодическим – в виде эксцессов, или псевдозапойным типом потребления.

В алкогольных эксцессах – есть нарастание потребления, есть пик, а затем идет снижение потребления, неизменно сопровождающееся нарастанием психофизической астенизации.

Именно астенизация ослабляет мощь ПВ, а ослабление мощи и постоянства ПВ «разблокирует» нормальные когнитивные механизмы, мышление больного освобождается от кататимно обусловленного их искажения, что и ведет к «появлению критического отношения».

Только продолжительность такого «критического отношения» очень невелика – «критика», а точнее – вынужденное признание болезни и вынужденное согласие на лечение существуют, пока не прошла постинтоксикационная астения, и не восстановилось физическое состояние.

Как только состояние восстановилось, заявления о желании «пройти полный курс лечения», «полностью и навсегда прекратить» – уже не звучат. Так что факты «критики», «признания болезни» еще не полностью отражают весь сложный феномен нарушения нозогнозии, они далеко не всегда являются гарантией главного компонента – адекватного отношения к лечению.

– Также рекомендуем “Признание наркотической зависимости. Наркотическая усталость”

Оглавление темы “Проблема нарушения нозогнозии”:
1. Эффективность применения пирогенала. Терапевтический эффект пирогенала
2. Лечение средней активности наркомании. Применение анксиолитиков при наркомании
3. Лечение интермиттирующей наркомании. Наркомания с наименьшей активностью патологического процесса
4. Диссимуляция болезни. Фенотип отчуждения болезни
5. Манифестная стадия алкоголизма и наркомании. Деперсонализация при алкоголизме и наркомании
6. Синдром отчуждения болезни. Восстановление нарушенного сознания болезни
7. Лечение деперсонализаций. Язык наркологии
8. Критичность к своему состоянию. Феномен нарушения нозогнозии
9. Признание наркотической зависимости. Наркотическая усталость
10. Признаки отчуждения симптомов зависимости. Нарушения нозогнозии наркотической болезни

Источник: https://meduniver.com/Medical/Psixology/691.html

Отсутствие критики своего состояния и отрицание зависимости

Психоз отсутствие критики
Отсутствие критики своего состояния и отрицание зависимости

Термин анозогнозия обозначает отрицание болезни, отсутствие критики к своему состоянию и есть характерный симптом алкоголизма.

Человек при этом даже на поздних стадиях заболевания отрицает наличие зависимости и категорически отказывается от лечения.

Анозогнозия – это эволюционно сформированное свойство алкоголизма, которое во многом позволило данной патологии так широко распространиться и охватить практически весь земной шар.

– Ты ведь доказываешь, что ты не

алкоголик, не запойный пьяница, а

свел дружбу с бутылкой лишь потому,

что она была излишне доступна.

Джек Лондон

Термин анозогнозия обозначает отрицание болезни, отсутствие критики к своему состоянию и есть характерный симптом алкоголизма.

Человек при этом даже на поздних стадиях заболевания отрицает наличие зависимости и категорически отказывается от лечения.

Анозогнозия – это эволюционно сформированное свойство алкоголизма, которое во многом позволило данной патологии так широко распространиться и охватить практически весь земной шар.

Происходит следующее. Алкоголик проходит все стадии развития болезни, на этом пути постепенно теряя все, что было ценного в его жизни: семью, здоровье, работу, ум, интеллект, превращаясь в жалкое бесполое существо, которое безуспешно пытаются спасти родственники, если они, разумеется, еще не отказались от подобных попыток.

Сам же больной склонен обвинять в своих неудачах кого угодно, но только не бутылку. Алкоголик настолько находится во власти Зеленого Змия, настолько им зомбирован, что категорически не хочет видеть объективной картины. Более того, он ее активно отрицает, создавая для себя другую реальность, где все хорошо и благополучно.

Анозогнозия, как и другие признаки алкоголизма, эволюционирует вместе с развитием болезни. Сначала человек достаточно логично и изобретательно оправдывает свои неудачи, неадекватное поведение, возникновение явно порожденных алкоголем проблем.

Виноваты все: жена, родители, дети, привередливый начальник, плохие друзья (если они против алкоголизации), неблагополучный город, «страна дураков» и так далее.

И хотя на этом этапе многие люди верят алкоголику, в дальнейшем, по мере развития болезни, первопричина проблем становится все более явной. В этой ситуации «зомби» делается агрессивен. Его девиз: «Кто не со мной, тот против меня!».

Даже самые близкие люди, если они против спиртного, оказываются врагами, и он дистанцируется от них, создавая свой круг общения, свой круг иных друзей – таких же, как он, «зомби».

У человека, злоупотребляющего алкоголем, а тем более – у алкоголика, всегда в той или иной степени присутствует токсическое поражение головного мозга, так называемая алкогольная энцефалопатия.

В легких случаях она проявляется в снижении памяти, внимания, продуктивности умственной деятельности, в тяжелых – в прогрессирующем слабоумии. Человек деградирует нравственно, физически и в конечном итоге превращается в то, что мы видим у ларьков и называем бомжами.

Для самого же алкоголика такое состояние является вариантом нормы, он чувствует себя достаточно комфортно при наличии, разумеется, выпивки. Пока человек относительно сохранен, он активно защищает и отстаивает свою дружбу с Зеленым Змием.

И чем выше уровень развития, тем более изобретательно он это делает, тем дольше способен вводить в заблуждение окружающих. На тот случай, если нет «полета фантазии», существует ряд постулатов, которые алкоголик будет упорно повторять в защиту своего права пить. Вот они:

– я пью, как все (не больше, чем другие; даже меньше, чем мои товарищи по работе);

– я хочу – пью, хочу – не пью (запойный вариант);

– я могу в любой момент остановиться (если не получается – виноваты «объективные» причины);

– я никогда не похмеляюсь (как правило, имеет место отсроченное опохмеление);

– я всегда вовремя выхожу на работу (постоянное пьянство с высокой толерантностью или псевдозапои);

– я должен периодически снимать стресс.

На поздних стадиях болезни, когда уже налицо цветущая токсическая энцефалопатия, у пораженного алкоголем человека вырабатывается способность видеть и положительно оценивать лишь то, что не представляет опасности для его симбиоза с алкоголем.

Все остальное либо не замечается, либо воспринимается враждебно.

Помочь человеку на этой стадии бывает крайне сложно, даже совсем невозможно, если он категорически отвергает любую помощь! Как сказала одна наша пациентка (кстати, в прошлом врач): «Для меня проще отказаться от еды, чем от алкоголя!».

Источник: https://alkogolizmu.net/articles/articles_117.html

Нарушение критичности поведения личности

Психоз отсутствие критики

Исследуя нарушения критики у психически больных, И.И. Кожуховская показала, что некритичность в любых формах свидетельствует о нарушении деятельности в целом. Критичность, как считает Кожуховская, является «вершиной личностных качеств человека».

Нарушение критичности проявляется по-разному; оно может выступать в виде нецеленаправленных действий, расторможенности поведения, не целенаправленности суждений, когда человек не сравнивает свои действия с ожидающимися результатами, когда он не замечает своих ошибок и не исправляет их [86].

О критичности мышления говорил С.Л. Рубинштейн, подчеркивая, что “возможность осознать ошибку является привилегией мысли”. Выделяя качества ума, Б.М. Теплов оценивает критичность как “умение строго оценивать работу мысли, тщательно взвешивать все доводы за и против намечающихся гипотез и подвергать эти гипотезы всесторонней проверке”.

Понятие критичности носит в психиатрии неоднозначный характер; часто имеется в виду критичность к бреду, галлюцинациям и другим болезненным переживаниям.

Особенно важен тот вид критичности, который состоит в умении обдуманно действовать, проверять и исправлять свои действия в соответствии с объективными условиями реальности. Нередко некритичность принимает особую форму, проявляясь в виде нарушений спонтанности поведения, инактивности.

Подобное поведение мы часто наблюдали у больных с грубыми поражениями лобных отделов мозга. При поверхностном наблюдении эти больные производили впечатление относительно сохранных людей.

Они усваивали предъявляемые им вопросы, были ориентированы в месте и времени, в общественных событиях, принимали участие в трудовых процессах, выполняли поручения, читали книги, запоминали прочитанное, слушали радио. Однако при ближайшем наблюдении можно было отметить неадекватность их поведения.

Вслушиваясь в их беседы с родными, можно было установить, что больные правильно отвечали на вопросы, но сами их не задавали, не интересовались жизнью своих близких, не говорили о своих планах на будущее.

Они сами не предъявляли жалоб, считали себя здоровыми, готовыми нести и дальше свои трудовые обязанности; лишь путем настоятельных опросов и бесед удалось выяснить, что у них имеют место головные боли и другие недомогания, которым они не придавали значения: “пустяки, поболит голова и пройдет”, “чувствую некоторую слабость, отлежусь недельку и могу обратно пойти на фронт” — подобные фразы были частыми их высказываниями. Соматическое состояние этих больных часто было хорошим.

В качестве примера такого нарушения рассмотрим выписки из истории болезни, приведенные Б. . Зейгарник:

Больной М.

Год рождения – 1890.

Диагноз: прогрессивный паралич.

История болезни. В детстве развивался нормально. Окончил медицинский факультет, работал хирургом.

В 47 лет появились первые признаки душевного заболевания. Производя операцию, допустил грубейшую ошибку, которая привела к смерти больной.

Психическое состояние: правильно ориентирован, многоречив. Знает о своем заболевании, но относится к этому с большой легкостью. Вспоминая о своей хирургической ошибке, с улыбкой говорит, что «у всех бывают случайности». В данный момент считает себя здоровым, «как бык». Убежден в том, что может работать хирургом и главным врачом больницы.

При выполнении даже простых заданий больной допускает множество грубых ошибок.

Не дослушав инструкцию, пытается подойти к заданию на классификацию предметов, как к игре в домино, и спрашивает: «Как же узнать, кто выиграл?» Когда же ему зачитывают инструкцию второй раз, выполняет задание правильно.

Выполняя задание «установление последовательности событий», пытается просто объяснить каждую картинку. Но когда экспериментатор прерывает его рассуждения и предлагает разложить картинки в нужном порядке, больной правильно выполняет задание.

При выполнении задания «соотнесение фраз с пословицами» больной правильно объясняет поговорки «Семь раз отмерь – один раз отрежь» и «Не все то золото, что блестит». Но он неправильно относит к ним фразу «Золото тяжелее железа».

С помощью методики пиктограмм были получены следующие результаты: больной образует связи довольно обобщенного порядка (для запоминания словосочетания «веселый праздник» рисует флаг, «темная ночь» – заштриховывает квадрат). Больной очень часто отвлекается от задания.

При проверке обнаруживается, что больной запомнил лишь 5 слов из 14. Когда же экспериментатор сообщил ему, что это очень мало, больной с улыбкой ответил, что в следующий раз запомнит больше.

Таким образом, мы видим, что у больных отсутствует мотив, ради которого они совершают ту или иную деятельность, выполняют то или иное задание.

Их действия являются абсолютно немотивированными, больные не осознают своих поступков, своих высказываний.

Потеря возможности адекватно оценивать свое поведение и поведение окружающих привела к разрушению деятельности этих больных и глубокому личностному нарушению.

Источник: https://vuzlit.ru/845254/narushenie_kritichnosti_povedeniya_lichnosti

И.И. Кожуховская Критичность психически больных

Психоз отсутствие критики

Нарушение критичности является наиболее актуальным среди всех видов психических нарушений. При решении ряда практических задач психиатрической клиники этот вид нарушений приобретает особое значение. Клиницисты отмечают проявление нарушения критичности в разной степени и в разном виде у больных различной нозологии.

Так, например, для больных прогрессивным параличом весьма характерно снижение критики и особенно самокритики. Больные с так называемым «лобным синдромом» никакой критики к своему состоянию не обнаруживают. При старческом слабоумии сознание своей болезни у больных отсутствует, они считают себя полноценными.

Больные инволюционной меланхолией, как отмечают клиницисты, сознают свое болезненное состояние и даже преувеличивают его. У больных шизофренией отмечаются снижение критики к своему состоянию или отсутствие критики к своим нелепым высказываниям и своему поведению.

Больные маниакально-депрессивным психозом отличаются недостаточной критичностью к своему состоянию, а иногда полным отсутствием ее. С другой стороны, при улучшении психического состояния больных, а также при оценке степени их психического снижения в первую очередь обращается внимание на появление критического отношения.

Таким образом, критичность является одним из наиболее важных критериев психического состояния больных. Многие психиатры в своих работах также уделяли особое внимание критичности (В.А. Гиляровский, М.О. Гуревич и М.Я. Серейский, С.С. Корсаков, Г.Е. Сухарева и др.).

Вместе с тем это понятие остается недостаточно дифференцированным. Обращает на себя внимание разнообразие содержания понятия «критичность». До сих пор нет точного определения критичности, хотя многие авторы используют этот термин.

Кроме практической стороны вопросы критичности имеют важное теоретическое значение как для общей психологии, так и для психиатрии. В психологии этот вопрос изучен в гораздо большей степени и представлен в разных направлениях. С.Л.

Рубинштейн указывал, что «проверка, критика, контроль характеризуют мышление как сознательный процесс», что «возможность осознать свою ошибку является привилегией мысли как сознательного процесса». Б.М.

Теплов считает критичность одним из главных качеств ума, понимая под критичностью «умение строго оценивать работу мысли, тщательно взвешивать все доводы за и против намечающихся гипотез и подвергать эти гипотезы всесторонней проверке». При сравнительном анализе теоретического и практического мышления Б.

М Теплов, говоря о связи этих видов мышления с практикой, существенное значение придает возможности критически оценивать ситуацию, обладать «высокой критичностью мысли». Специальное исследование критичности и самооценки в учебной деятельности проведено А.И. Липкиной и Л.А. Рыбак.

В области патопсихологии вопросы критичности мышления разработаны Б.В. Зейгарник. Особому исследованию анализа механизма критичности посвящена глава ее монографии. Б.В. Зейгарник изучаются также вопросы критичности как фактора личностной сохранности. Рассматривая критичность в структуре психической деятельности, Б.В.

Зейгарник считает этот показатель доминирующим, который наряду с другими показателями характеризует сохранность личностно-мотивационной сферы человека.

Снижение критичности больных с «лобным синдромом», затрудненность процесса сопоставления полученных результатов с заданными условиями задачи, а также попытка обучения этих больных решению задач с целью обеспечения контроля за своими действиями и высказываниями описаны в исследовании А.Р. Лурия и Л.С. Цветковой.

Вопросы критического отношения к себе как к личности, к восприятию себя как личности рассмотрены в исследовании, посвященном восстановлению трудоспособности после военных травм мозга, проведенном С.Я. Рубинштейн.

Автор показывает, что у больных с «лобным синдромом» в связи с отсутствием личностного отношения к своей деятельности и критического отношения к себе не удавалось сформировать производственного навыка обучить больных трудовым процессам. В работах С.Я. Рубинштейн, В.В. Николаевой и других авторов рассмотрены вопросы критического отношения к своей болезни.

Однако если попытаться систематизировать все имеющиеся данные, то оказывается, что во всех этих как психологических, так и психиатрических работах представление о критичности не является однозначным. Тем не менее, понятие критичности может быть рассмотрено по некоторым определенным аспектам.

Первый из них – критичность к своим суждениям, действиям и высказываниям. Этот вид критичности является существенной характеристикой мышления. Второй аспект – критичность к себе, к оценке своей личности.

Здесь представление о критичности приобретает более глубокий, личностной смысл – понимание больным своего места и своей роли в жизни, своих достоинств и недостатков.

Третий аспект – критичность к своим психопатологическим переживаниям (к галлюцинациям, к бреду, к иным психотическим переживаниям). Этот вид критичности рассматривается часто в психиатрии как критерий выздоровления.

Рассмотрим выделенные нами аспекты более подробно. Из всех вышеназванных видов критичности наиболее разработан и представлен в настоящее время вопрос о критичности мышления психически больных, который описан Б.В. Зейгарник.

Полученный при исследовании психически больных большой экспериментальный материал был подвергнут психологическому анализу, в результате которого Б.В. Зейгарник пришла к выводу, что действия больных не контролируются мышлением, не являются подчиненными личностным целям.

Хотя у исследованных больных отсутствовали острые психотические симптомы и внешне они могли произвести впечатление более или менее сохранных людей, при более тщательном наблюдении и особенно при экспериментально-психологическом исследовании оказывалось, что действия больных отличались неадекватностью.

При доступности многих умственных задач, «деятельность больных характеризовалась отсутствием самоконтроля и безразличным отношением к тому, что они делали». Как отмечает автор, «их небрежность, беззаботность, безответственность возникали именно как проявление их глубокого личностного изменения», т.е.

под некритичностью мышления Б.В. Зейгарник понимает выраженную перестройку личностных особенностей, приводящую к отсутствию осознанной мотивации и невозможности вызвать установку на адекватное отношение к окружающей среде.

Другой вид критичности – критичность к оценке своей личности, где имеется в виду понимание больным своего места и своей роли в ситуации, своих возможностей, своих достоинств и недостатков, самооценка больных, – частично исследован рядом психологов. Л.С.

Выготский описывает характерный для дебила феномен Де-Греефе, который представляет собой симптом повышенной самооценки, отсутствия критического отношения к своей личности. Л.С. Выготский находит этот факт чрезвычайно интересным в истории развития и структуре личности больного.

Развитие самооценки, а также ее роль в формировании личности изучались Л.И. Божович, М.С. Неймарк, Е.А. Серебряковой и др. Авторы приходят к выводу, что отношение к своим успехам связано с оценкой своих возможностей, что уже в школьном возрасте дети ориентируются на самооценку, т.е.

появление устойчивой самооценки является важнейшим фактором развития.

Конечно, оба эти вида критичности неразрывно связаны, но все же они служат предметом отдельного исследования.

Третий вид критичности, который рассматривается часто в психиатрии как критерий выздоровления, это критичность к своим психопатологическим проявлениям (к бреду, к галлюцинациям и т.д.).

К сожалению, этот вид критичности чаще описывается психиатрами в историях болезни, чем в учебных пособиях или монографиях.

Здесь представляет интерес исследование постепенного угасания критичности к возникающим бредовым идеям, исследование формирования критического отношения при резидуальном бреде, исследование полного восстановления критичности.

Представляет интерес также исследование сохранности критики, понимание болезненности овладевающих представлений при навязчивостях, фобиях и при совершении больным ритуалов, изменение критического отношения к возникающим видениям в период ясного сознания и т.п. Особый интерес представляет исследование критического отношения больных к перенесенным психозам, депрессиям.

Таким образом, в настоящее время выявляется недифференцированность, неопределенность понятия «критичность» как в психиатрической, так и психологической литературе. Понятие «критичность» нуждается в систематизации.

В нашей работе была предпринята попытка систематизации понятия критичности по результатам анализа имеющихся данных. Нарушение критичности, связанное с измененным личностным oтношением психически больных к действительности, исследовалось по трем аспектам:

  • критичность к своим суждениям, действиям и высказываниям;
  • критичность к себе, к оценке своей личности;
  • критичность к своим психопатологическим переживаниям.

Для изучения критичности мышления мы используем обычные методики, применяемые при исследовании в патопсихологических лабораториях с таким видоизменением их, которое позволяет изучать отношение больных к своим ошибкам. Особенностью нашей работы является фиксирование типов отношения больных к допущенным ими ошибкам.

Так, например, при проведении методики «Классификация предметов» больной может допустить банальные ошибки, свидетельствующие о конкретности его мышления (допустим, положить карточку с изображением человека с карточкой, на которой нарисована одежда).

Сама по себе эта ошибка свидетельствует о конкретности мышления, которая у малообразованного человека не может быть рассмотрена как патология.

Однако если экспериментатор прямо указывает на ошибку, объясняя, что одежда относится к группе одежды, а человек относится к группе людей, то такого рода больной в состоянии исправить эту ошибку хотя бы потому, что он предполагает, что экспериментатор знает больше больного.

Если же больной спорит с экспериментатором, не соглашается исправить свою ошибку, то помимо конкретности суждений выступает уже и некритичность мышления. Другой пример. Если больной складывает куб Линка с ошибками, то это расценивается как проявление его невнимательности.

Но если он сдает работу экспериментатору, выполнив так, что перед больным грубо выступает ошибка (кубик другого цвета), то это уже не только невнимательность, но и проявление некритичности. В некоторых методиках (например, простые и сложные аналогии) особенно ярко выступают ошибки больных, связанные с их убежденностью в правоте, с собственным взглядом на вещи. Эти ошибки больные иногда исправляют после дискуссий с экспериментатором. В некоторых случаях дискуссии оказывается недостаточно, больные не поддаются коррекции.

Таким образом, при исследовании наблюдается градация отношений больных к своим ошибкам: одни больные сами исправляют допущенные ошибки, другие – только после сомнений экспериментатора, после наводящих вопросов, а третьи отстаивают свою правоту, но после беседы с экспериментатором все же исправляют допущенные ошибки.

Для исследования критичности к себе, к оценке своей личности мы используем такие методики, как «Исследование уровня притязаний», измененный вариант методики Т.В. Дембо, описанный С.Я. Рубинштейн, а также оценку самими больными своего характера (в письменном виде).

Полученные данные по этому виду критичности в дальнейшем сопоставляются с объективными данными. Так, например, больной игнорирует тот факт, что снят с работы, поскольку не справлялся с ней.

Он обнаруживает очень высокую самооценку, повышенный уровень притязаний при выполнении экспериментальных заданий, хотя объективно мог бы заметить свою несостоятельность.

Для исследования критичности больных к своим психопатологическим переживаниям мы производим анализ историй болезни, изучение дневников, катамнезов, характеристик больными своего состояния (в письменном виде), а затем дальнейшее сопоставление этих данных. При оценке динамики перенесенных ранее психотических переживаний вызывают трудности диссимуляции больных.

При помощи различных экспериментальных приемов иногда удается отграничить, где возникает полная критика, а где имеется тенденция к диссимуляции. Сам по себе факт диссимуляции содержит некоторые элементы критичности, но, конечно, не является свидетельством полной критики.

Однако по сравнению с полной некритичностью диссимуляция свидетельствует о каких-то элементах критики.

Полученные предварительные экспериментальные данные свидетельствуют о сложности структуры критичности, о частичном несовпадении, а иногда, наоборот, перекрещивании отдельных компонентов. Поэтому экспериментально-психологическое исследование представляется продуктивным для теории и практики психологии и психиатрии.

Похожие материалы в разделе Хрестоматия:

Источник: https://Psylist.net/hrestomati/00048.htm

Нервная Система
Добавить комментарий