Галим шаграев бессонница

Бессонница Из цикла «Свирепая нежность»

Галим шаграев бессонница

Почти два года назад мы впервые опубликовали эссе Галима Шаграева “Крест и полумесяц”. Затем наши читатели познакомились со “Станцией” – необычное и глубокое произведение вызвало немало откликов. Сегодня мы представляем новую работу Галима.

Почти два года назад мы впервые опубликовали эссе Галима Шаграева “Крест и полумесяц”. Затем наши читатели познакомились со “Станцией” – необычное и глубокое произведение вызвало немало откликов.  Сегодня мы представляем вашему вниманию новую работу Галима.

БЕССОННИЦА

Из цикла «Свирепая нежность»

Привычное порой убивает.

Хочешь, к примеру, заснуть, и не можешь.

Причина?..

Бессонница.

То есть болезненное отсутствие сна.

Нехорошее это состояние, нехорошее: и рад бы заснуть, но нет сна и — все…

Бессонница — вещь в себе, и есть не что иное, как процесс эпизодических, но сильных проявлений твоего «Я», вот и страдаешь зачастую поздними засыпаниями, ранними пробуждениями, а то и вовсе прекращением сна среди ночи; и это при том, что ты — здоровый, без патологических отклонений или подчиненный вредным привычкам человек, но только коснется голова подушки — нет сна и все — кирдык  — упал топор, отвалился кусочек жизни — окружат, а затем вползут в душу каждодневные, убийственно-привычные в своем постоянстве заботы, и так их много, — всех и не перечислить, и, как Лаокоон медными змеями, обвит и сдавлен ты ими в один миг…

Бессонница лишает нас сна — времени самого благотворного отдыха.

Но подлинная ее причина кроется, конечно, в усталости.

…Наша усталость, похоже, приобрела ощущение давящей, вязкой и плотной среды,  из которой, на первый взгляд, нет выхода; во всяком случае, мои друзья и большинство знакомых, а они — люди умные — воробьи стреляные, вороны пуганные, жизнь и крутила и вертела ими, как хотела, да и через колено не раз ломала, но не сломила, они, — близкие мне по духу люди, говоря о своей усталости, видят ее не столько в бессоннице, сколько в причинах, которые вызывают ее, и, если по-честному, то и сам устал именно от них, но, больше всего, как говорят сейчас, «достает» первопричина тех причин — невозможность заглянуть в будущее дальше не то что своего, а хотя бы комариного носа, и, будто ослепнув, идешь в кромешной тьме, и, единственное на что способен, единственное, что можешь — засветить свой фонарь — путь-то освещать надо, иначе споткнуться можно, а то и упасть ненароком, да так пребольно удариться, что искры из глаз посыпятся, или и того хуже — запросто в пропасть свалиться.

Так что первопричина наших бессонниц — усталость не сама по себе, а усталость от трудностей прояснения перспектив; оттого зачастую и не знаешь, где и в чем искать ресурсы спасительного.

И когда в очередной раз не мог долго сомкнуть глаза, состоялся разговор.

Немного странный.

Местами я и не понял его.

— Ты устал, — сказал старец. — Тебе следует выспаться, отдохнуть, прими-ка для начала горячую ванну, а там — видно будет.

Похоже, я был готов к его приходу.

Во всяком случае, ночной гость удивления не вызвал.

И, будто продолжая давно начатый с ним разговор, я спокойно ответил:

— Не могу.

Тем не менее что-то заставило встрепенуться и спросить:

— Простите, а кто Вы?

— Человек, а ты, голова два уха, что думал? — сердито ответил старец.

— Первое относится к Вам, второе ко мне? — осторожно полуспросил я.

— Может быть, — загадочно улыбнулся он.

…Одет мой гость непривычно для нас: в свободный балахон из грубой ткани.

Подпоясан тонким веревочным шнурком.

Ростом высок.

Худощав.

Ликом — покой недвижной воды.

Образ жизни с отказом от благ и удовольствий читается открытым текстом.

Но главное — он источает ровный и ясный свет.

Свет излучают покой лица, седина непокрытой головы.

Но подлинный источник свечения скрыт покровами свободной одежды.

Так светятся старцы икон и картин мастеров прошлого.

Мой гость и один и …многолик.

Странно?..

Ничего странного.

Убийственно-привычный круг сложностей пробудил через бессонницу голос умного молчания красоты, наделив своего выразителя синтезированным обликом апостолов веры.

— Мы находимся в чуде, — ровным и беспристрастным голосом начал он. — Мы пребываем в нем постоянно, мы в нем — очевидном и очень доступном — всегда, — это и есть чудо яви; вот в ней-то — в чуде яви — мы и свидетельствуем сами о себе миру.

Причина, источник чудес — в силе нашей человеческой, и совершаются они для достижения наших же целей: родиться, учиться, любить и быть любимыми, воспитывать детей, внуков, если доведется, — правнуков; иметь надежды, чаяния; познавать себя и мир — расположить мир и окружающих к себе и себя к миру и окружающим дивными деяниями. Поразительность, необычность мира — озарения, откровения, учения и пророчества одухотворенных людей, знамения… Они совершаются в условиях предельно мобилизованного и сконцентрированного на обретении смысла человеческой жизни и становятся после значимыми, ценными для многих, однако проявления жизни настолько многогранны, так мозаичны, что противоречат друг другу, взаимоисключают себя,  не вмещаются в русла даже великих религий, не говоря уж о доктринах и схемах, перехлестывают берега писаных и неписаных законов… Вот потому-то люди и строят обители души, и прочность тех обителей — покой хрупкости фундамента, возведенного из материала привычных причин нескончаемых забот, тревог и  — даже отчаяний человека…

После чего, совершенно неожиданно для своего лика, подмигнув, весело произнес:

— Выше нос, голова два уха, у тебя ресурсов — тьма и больше!

…Местами я его не понял.

Помните, говорил о том?

Нет, старец все-таки что-то недосказал!..

А, может, ничего и не было?

И все, что привиделось, — только сон?

И я врачевал себя под его благотворным покровом, и, видимо, недоврачевал?

Поскольку не увидел впереди ничего, кроме тревоги?

И, говоря о хрупкости покоя фундамента, старец имел в виду именно ее?

Только выразился метафорично?

И хрупкость фундамента обители души — неповрежденность наших чувств?

А тревога за их целостность — ценность исключения даже малейших ошибок?

И главное задание бессонниц — красота наших тревог?..

Однако и задачу загадал старец!..

…Без всякого сомнения, — возраст — это все.

И прежде всего — это достоинство тревог умной красоты.

Красота, если, конечно, не оставила человека, красит его и в старости.

Все это так, и не ново.

Хотя, похоже, время от времени нуждается в повторении.

Что, собственно, есть человек? —  мерцающий светильник между крайних проявлений жизни, но даже при своем неровном и далеком от надежности излучении света, человек — лучшая из империй всего сквозного потока времени, поскольку только он обладает способностью быть владельцем и хранителем известных ему проявлений того потока, и любить или не любить их, и выражение подлинной благотворности красоты человеческих тревог — выданный с их помощью …кредит доверия, и кредит тот — безвозмездный, беспроцентный и …бессрочный.

До чего же неисчерпаемы твои ресурсы, голова два уха!

— Да-да, конечно!..

Я радостно откликаюсь подсказанному во сне ходу мысли, но на меня, — тепленького, — согретого сокровенным покровом таинства благотворного сна, рушится ушат холодной воды.

Старец вдруг глухо и растерянно произносит:

— Отдыхай, голова два уха…

Я теряюсь…

Дело не в сути его пожелания.

Не в том, что прозвучало оно на этот раз уже без облика владельца.

Нет, — все гораздо глубже: дело — в интонации.

А она — грустная-грустная и — усталая-усталая…

Неужто старец посчитал, что ошибся адресом?

…Долго протираю глаза.

Я — ошарашен.

Я — вспотел.

Приснится же такое!..

Но гость мой, пожелав отдыха, думаю, не совсем прав.

Только бессонницей врачевать себя!

Только бессонницей и учить себя, — дневного!

Низкий поклон тебе, дорогая бессонница!

И не так уж и плохо, что с тобой нельзя расстаться.

Ибо расстаться с тобой — все одно, что потерять себя.

Не спеши, не спеши…

Я все понял.

Ты, голова два уха, все о том же…

Где, дескать, мой ясный день?

Где мой веселый смех?

Где мои песни радости?..

Не спрашивай, голова два уха!

Все-то ты знаешь, и все-то ты прекрасно понимаешь.

А раз так, ты по-своему счастлив: ибо знаешь подлинное значение бессонницы — очевидную и доступную ценность непреходящего чуда по имени явь, в которой человек всегда занят одним и тем же — снова и снова учится …говорить, и лепечет что-то невнятное — полудетское, детское, полувзрослое, иногда, случается, обрадует себя и других сочным, зрелым и очень ресурсным суждением, благодаря чему можно обрести или восстановить самый точный на свете баланс  — свое — внутреннее равновесие.

Бессонница…

Одно из сильнейших проявлений самости человека…

«Она, — бессонница, — и есть тайная обитель абсолюта безгрешного, безгреховного, и, таким образом, — непогрешимого человеческого духа».

Февраль 2001,

октябрь 2012 гг.

Источник: http://gorodskoyportal.ru/news/russia/5043255/

Галим шаграев бессонница – Нервные болезни

Галим шаграев бессонница

Почти два года назад мы впервые опубликовали эссе Галима Шаграева «Крест и полумесяц». Затем наши читатели познакомились со «Станцией» — необычное и глубокое произведение вызвало немало откликов. Сегодня мы представляем новую работу Галима.

Почти два года назад мы впервые опубликовали эссе Галима Шаграева «Крест и полумесяц». Затем наши читатели познакомились со «Станцией» — необычное и глубокое произведение вызвало немало откликов. Сегодня мы представляем вашему вниманию новую работу Галима.

Из цикла «Свирепая нежность»

Привычное порой убивает.

Хочешь, к примеру, заснуть, и не можешь.

То есть болезненное отсутствие сна.

Нехорошее это состояние, нехорошее: и рад бы заснуть, но нет сна и — все…

Бессонница — вещь в себе, и есть не что иное, как процесс эпизодических, но сильных проявлений твоего «Я», вот и страдаешь зачастую поздними засыпаниями, ранними пробуждениями, а то и вовсе прекращением сна среди ночи; и это при том, что ты — здоровый, без патологических отклонений или подчиненный вредным привычкам человек, но только коснется голова подушки — нет сна и все — кирдык — упал топор, отвалился кусочек жизни — окружат, а затем вползут в душу каждодневные, убийственно-привычные в своем постоянстве заботы, и так их много, — всех и не перечислить, и, как Лаокоон медными змеями, обвит и сдавлен ты ими в один миг…

Бессонница лишает нас сна — времени самого благотворного отдыха.

Но подлинная ее причина кроется, конечно, в усталости.

…Наша усталость, похоже, приобрела ощущение давящей, вязкой и плотной среды, из которой, на первый взгляд, нет выхода; во всяком случае, мои друзья и большинство знакомых, а они — люди умные — воробьи стреляные, вороны пуганные, жизнь и крутила и вертела ими, как хотела, да и через колено не раз ломала, но не сломила, они, — близкие мне по духу люди, говоря о своей усталости, видят ее не столько в бессоннице, сколько в причинах, которые вызывают ее, и, если по-честному, то и сам устал именно от них, но, больше всего, как говорят сейчас, «достает» первопричина тех причин — невозможность заглянуть в будущее дальше не то что своего, а хотя бы комариного носа, и, будто ослепнув, идешь в кромешной тьме, и, единственное на что способен, единственное, что можешь — засветить свой фонарь — путь-то освещать надо, иначе споткнуться можно, а то и упасть ненароком, да так пребольно удариться, что искры из глаз посыпятся, или и того хуже — запросто в пропасть свалиться.

Так что первопричина наших бессонниц — усталость не сама по себе, а усталость от трудностей прояснения перспектив; оттого зачастую и не знаешь, где и в чем искать ресурсы спасительного.

И когда в очередной раз не мог долго сомкнуть глаза, состоялся разговор.

Местами я и не понял его.

— Ты устал, — сказал старец. — Тебе следует выспаться, отдохнуть, прими-ка для начала горячую ванну, а там — видно будет.

Похоже, я был готов к его приходу.

Во всяком случае, ночной гость удивления не вызвал.

И, будто продолжая давно начатый с ним разговор, я спокойно ответил:

Тем не менее что-то заставило встрепенуться и спросить:

— Простите, а кто Вы?

— Человек, а ты, голова два уха, что думал? — сердито ответил старец.

— Первое относится к Вам, второе ко мне? — осторожно полуспросил я.

— Может быть, — загадочно улыбнулся он.

…Одет мой гость непривычно для нас: в свободный балахон из грубой ткани.

Подпоясан тонким веревочным шнурком.

Ликом — покой недвижной воды.

Образ жизни с отказом от благ и удовольствий читается открытым текстом.

Но главное — он источает ровный и ясный свет.

Свет излучают покой лица, седина непокрытой головы.

Но подлинный источник свечения скрыт покровами свободной одежды.

Так светятся старцы икон и картин мастеров прошлого.

Мой гость и один и . многолик.

Убийственно-привычный круг сложностей пробудил через бессонницу голос умного молчания красоты, наделив своего выразителя синтезированным обликом апостолов веры.

— Мы находимся в чуде, — ровным и беспристрастным голосом начал он. — Мы пребываем в нем постоянно, мы в нем — очевидном и очень доступном — всегда, — это и есть чудо яви; вот в ней-то — в чуде яви — мы и свидетельствуем сами о себе миру.

Причина, источник чудес — в силе нашей человеческой, и совершаются они для достижения наших же целей: родиться, учиться, любить и быть любимыми, воспитывать детей, внуков, если доведется, — правнуков; иметь надежды, чаяния; познавать себя и мир — расположить мир и окружающих к себе и себя к миру и окружающим дивными деяниями. Поразительность, необычность мира — озарения, откровения, учения и пророчества одухотворенных людей, знамения… Они совершаются в условиях предельно мобилизованного и сконцентрированного на обретении смысла человеческой жизни и становятся после значимыми, ценными для многих, однако проявления жизни настолько многогранны, так мозаичны, что противоречат друг другу, взаимоисключают себя, не вмещаются в русла даже великих религий, не говоря уж о доктринах и схемах, перехлестывают берега писаных и неписаных законов… Вот потому-то люди и строят обители души, и прочность тех обителей — покой хрупкости фундамента, возведенного из материала привычных причин нескончаемых забот, тревог и — даже отчаяний человека…

После чего, совершенно неожиданно для своего лика, подмигнув, весело произнес:

— Выше нос, голова два уха, у тебя ресурсов — тьма и больше!

…Местами я его не понял.

Помните, говорил о том?

Нет, старец все-таки что-то недосказал.

А, может, ничего и не было?

И все, что привиделось, — только сон?

И я врачевал себя под его благотворным покровом, и, видимо, недоврачевал?

Поскольку не увидел впереди ничего, кроме тревоги?

И, говоря о хрупкости покоя фундамента, старец имел в виду именно ее?

Только выразился метафорично?

И хрупкость фундамента обители души — неповрежденность наших чувств?

А тревога за их целостность — ценность исключения даже малейших ошибок?

И главное задание бессонниц — красота наших тревог.

Однако и задачу загадал старец.

…Без всякого сомнения, — возраст — это все.

И прежде всего — это достоинство тревог умной красоты.

Красота, если, конечно, не оставила человека, красит его и в старости.

Все это так, и не ново.

Хотя, похоже, время от времени нуждается в повторении.

Что, собственно, есть человек? — мерцающий светильник между крайних проявлений жизни, но даже при своем неровном и далеком от надежности излучении света, человек — лучшая из империй всего сквозного потока времени, поскольку только он обладает способностью быть владельцем и хранителем известных ему проявлений того потока, и любить или не любить их, и выражение подлинной благотворности красоты человеческих тревог — выданный с их помощью …кредит доверия, и кредит тот — безвозмездный, беспроцентный и …бессрочный.

До чего же неисчерпаемы твои ресурсы, голова два уха!

Я радостно откликаюсь подсказанному во сне ходу мысли, но на меня, — тепленького, — согретого сокровенным покровом таинства благотворного сна, рушится ушат холодной воды.

Старец вдруг глухо и растерянно произносит:

— Отдыхай, голова два уха.

Дело не в сути его пожелания.

Не в том, что прозвучало оно на этот раз уже без облика владельца.

Нет, — все гораздо глубже: дело — в интонации.

А она — грустная-грустная и — усталая-усталая…

Неужто старец посчитал, что ошибся адресом?

…Долго протираю глаза.

Приснится же такое.

Но гость мой, пожелав отдыха, думаю, не совсем прав.

Только бессонницей врачевать себя!

Только бессонницей и учить себя, — дневного!

Низкий поклон тебе, дорогая бессонница!

И не так уж и плохо, что с тобой нельзя расстаться.

Ибо расстаться с тобой — все одно, что потерять себя.

Не спеши, не спеши…

Ты, голова два уха, все о том же…

Где, дескать, мой ясный день?

Где мой веселый смех?

Где мои песни радости.

Не спрашивай, голова два уха!

Все-то ты знаешь, и все-то ты прекрасно понимаешь.

А раз так, ты по-своему счастлив: ибо знаешь подлинное значение бессонницы — очевидную и доступную ценность непреходящего чуда по имени явь, в которой человек всегда занят одним и тем же — снова и снова учится …говорить, и лепечет что-то невнятное — полудетское, детское, полувзрослое, иногда, случается, обрадует себя и других сочным, зрелым и очень ресурсным суждением, благодаря чему можно обрести или восстановить самый точный на свете баланс — свое — внутреннее равновесие.

Одно из сильнейших проявлений самости человека…

«Она, — бессонница, — и есть тайная обитель абсолюта безгрешного, безгреховного, и, таким образом, — непогрешимого человеческого духа».

Использованные источники: gorodskoyportal.ru

ВАС МОЖЕТ ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ :

  Неврастения и бессонница

  Головокружение бессонница невроз

  Йога для лечения бессонницы

  Кто и как сам смог справиться с бессонницей

Мы — вернемся!

Сегодня мы представляем вашему вниманию новую работу Галима Шаграева. Суть Событий — электронное периодическое издание 27.12.2016 12:16

Вызов ступеням университета

Источник: http://halalmemorial.ru/kak-izbavitsya-ot-bessonicy/galim-shagraev-bessonnica

Нервная Система
Добавить комментарий